«Лорд поневоле», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Люди в крови», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мания старого Деррика», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Глава 1.
УЧЕНИК ВЗЛОМЩИКА
Было девять часов вечера 27 мая, когда одетый в штатское сотрудник полиции, проходя по Хаттон Гарден мимо ювелирного магазина фирмы «Гилдергейм, Паско и К°», заметил свет в окне второго этажа. Он решил выяснить, кто же находится в столь поздний час в помещении фирмы. Была суббота, а в этот день шефы фирм, равно как и их служащие, имели обыкновение покидать свои конторы и магазины не позже трех часов дня. Полицейский подошел к входной двери и постучал.
Услышав стук, Гилдергейм (а именно он и находился в это вечернее время в своей фирме вместе со старшим бухгалтером) направился к двери, вынув на всякий случай из кармана револьвер. Убедившись, что за дверью находится известный ему лично полицейский, владелец ювелирной фирмы облегченно вздохнул.
Ювелир пояснил полицейскому, что он получил посылку с бриллиантами от одной амстердамской фирмы, и ему хотелось уже сегодня рассортировать полученные драгоценности. Обменявшись шутками на тему о том, какую притягательную силу имеют драгоценности на сумму в шестьдесят тысяч фунтов для «тайных сил ночи», они распрощались.
Без четверти десять Гилдергейм запер полученные драгоценности в свой несгораемый шкаф, перед которым круглые сутки горела электрическая лампочка, а затем в сопровождении своего служащего покинул помещение фирмы и направился в сторону Солборн стрит.
По пути им встретился тот же самый полисмен.
— Вы будете дежурить всю ночь? — осведомился у него Гилдергейм, улучив минутку, пока его служащий вызывал автомобиль.
— Да, — ответил тот.
— Отлично! — просиял ювелир. — Я был бы вам очень признателен, если бы вы особенно внимательно наблюдали за моим домом. Дело в том, что я опасаюсь за судьбу драгоценностей, полученных сегодня из Амстердама.
Полисмен улыбнулся.
— Можете быть спокойны на этот счет, — сказал он и, выждав пока Гилдергейм не поехал в автомобиле домой, направился назад к дому № 93, в котором помещалась фирма ювелира.
Однако за тот короткий промежуток времени пока полицейский разговаривал с ювелиром, кое что произошло. Двое мужчин, один следом за другим, вынырнули из уличного мрака и подошли к дверям дома № 93. Один из них отпер дверной замок и, не оборачиваясь, исчез внутри. За ним вошел второй, прикрыв за собой дверь. В их движениях не было никаких признаков суеты или страха. Со стороны их можно было принять за постоянных обитателей этого дома.
Не прошло и минуты после того, как эти двое проникли внутрь, как к дому подошел третий человек, так же уверенно отпер дверь и вошел следом за первыми двумя.
Через три минуты после описанного происшествия двое из вошедших в дом, были уже на втором этаже.
С поразительной быстротой и ловкостью один из них пристроил к несгораемому шкафу газовый аппарат, в то время как второй аккуратно разложил на полу множество разнообразных инструментов, необходимых для взлома. Они быстро принялись за работу, не проронив при этом ни слова.
...
- На одежду, на питание хватит, а там будем все жить по-бедняковски, - важно говорил он.
С этим Антошкой Гурьевым больше всего и дружил Николай Камков, частенько у него и ночевал под стрешками на чердаке. Напьются, бывало, оба, сидят, свесив ноги с избы. Антошка невесть что несет, а Камков обнимает его и поет, весь в слезах:
...Россия, нищая Россия,
Мне избы бедные твои,
Твои мне песни ветровые,
Как слезы первые любви.
А и в самом деле, убогое было село наше! От железной дороги двести верст, кругом тайжища, болота. Месяцами сидели без керосина, без соли. В праздник под вечер идешь с охоты, подойдешь к парому, а за рекой стон стоит над селом, - так много пьяных. Детишки лет по пяти - и то любили играть в пьяниц.
И много было у нас нещадной бедноты в селе Утесном: Блинковы, Комлевы, Анчишкины, - да разве перечислишь нас всех, людей великого труда, горькой и злой жизни. Но была и у нас своя тайная гордость за то, что своими руками проложили мы дорогу сюда, раздвинули эти страшные леса, подняли горькую эту землю, несчетно побили лютого зверя и сохранили совесть и пламя в сердце.
И когда вернулись с германского фронта первые наши солдаты-большевики, поняли мы, что заслуживаем лучшей доли на земле.
В гражданскую войну большая часть села нашего пошла в партизаны. Пошли мы все - Блинковы, Комлевы, Анчишкины, - несть нам числа. Пошел и Гурьев Антон. Пошел с нами и Николай Камков. Уже вот сейчас, когда разбиралось дело Камкова, вспомнили мы, старые бойцы, что были у них, у Гурьева да у Камкова, и тогда свои заскоки.
Займем, бывало, усадьбу, мельницу, станцию, Гурьев кричит:
- Попалить все к чертовой матери!
Скажут ему:
- Зачем палить? Это все мы сами сделали, это все наше. Разъясни ему, Николай, раз ты образованный человек при трудовом крестьянстве...
