Он, обрадованный только Ею, Она, вся обвеянная
восторгом произвольной радости, по воле творимого ликования.
..
- Нет, не хожу. - Ник, сидевший в темноте между двумя мальчиками, в
глубине души чувствовал себя счастливым, что его дразнят Пруденс Митчель...
- Чей это дом? Несите...
Тут только викарий Дьюли очнулся, ответил себе: мой дом, схватился за
квадратные башмаки и стал помогать пронести раненого - мимо двери...
... Саккар, которого Амадье не удостоил даже
улыбки, раскланялся с тремя знакомыми дельцами, сидевшими за столиком
напротив, - Пильеро, Мозером и Сальмоном:
- Здравствуйте! Как дела?
- Да ничего... Здравствуйте!
С их стороны он тоже почувствовал холодок, почти враждебность. А между
тем Пильеро, высокий, очень худой, с резкими жестами, с ястребиным носом
на костлявом лице странствующего рыцаря, обычно отличался фамильярностью
игрока, который взял себе за правило действовать напропалую: он говорил,
что терпит полный крах всякий раз, как начинает размышлять. У него был
буйный темперамент игрока на повышение, тогда как Мозер, низенький, с
желтым цветом лица, истощенный болезнью печени, напротив, беспрестанно
ныл, все время опасаясь какой-нибудь катастрофы. Что касается Сальмона,
это был очень красивый мужчина, который в пятьдесят лет не поддавался
приближающейся старости, гордился своей роскошной черной как смоль бородой
и, считался, необыкновенно ловким малым. Он был очень неразговорчив,
отвечал только улыбками; никто не знал, играет он на повышение или на
понижение, да и вообще играет ли он; его манера слушать производила на
Мозера такое впечатление, что часто, рассказав Сальмону о своих делах и
сбитый с толку его молчанием, он бежал изменить какой-нибудь ордер на
покупку или на продажу ценных бумаг.
В этой атмосфере всеобщего равнодушия Саккар продолжал осматривать зал
беспокойным и вызывающим взглядом. Он издали обменялся поклоном еще только
с одним высоким молодым человеком, красавцем Сабатани, левантинцем с
великолепными черными глазами и продолговатым смуглым лицом, которое,
однако, несколько портил неприятный, вызывающий недоверие рот. Любезность
этого молодчика окончательно рассердила Саккара: наверно проворовавшийся
на какой-нибудь иностранной бирже, таинственная личность, любимец женщин,
Сабатани появился здесь прошлой осенью; Саккар знал, что его уже успели
использовать в качестве подставного лица при крахе одного банка;
постепенно он завоевывал доверие маклеров и кулисье своей корректностью и
неутомимой любезностью даже по отношению к лицам, пользующимся самой
дурной репутацией...
