р Антонович думал, что эта зримая прелесть, все это очарование
взоров, вся эта нежнейшая сладость, легко льющаяся в его молодую, широко
дышащую грудь, все это - лишь златоткан..
Плату с жильцов она взимала самолично.
Полагаю, что она и хозяйство вела сама, одевалась скромно, зато носила на
правой ..
Большая, прекрасная, с длинными
черными волосами землемерова голова нелепо болталась - чужая мушиным ножкам
голова - с трудом нес чужую голову. Мужики сзади гоготали - знал землемер:
вс..
...
В левой части комнаты телефон.
Когда поднимается занавес, Фаррел вводит в кабинет Трегея. Фаррелу лет сорок
пять. Это человек сравнительно небольшого роста. Манера обращения мягкая, но
в ней ощущается некоторая нервность; живые глаза выдают острый ум. В
разговоре время от времени быстро вскидывает глаза на собеседника; по
губам часто блуждает чуть заметная улыбка. Трегей - рослый, загорелый
мужчина лет сорока. У него русая, коротко подстриженная бородка и
шелковистые, слегка вьющиеся волосы. Выражение лица одновременно
жизнерадостное и язвительно-насмешливое.
Трегей. Я, кажется, пришел слишком рано, мистер Фаррел? Может быть, вы
мне скажете, на кой черт я сюда притащился?
Фаррел. Полагаю, что вам это может оказаться выгодно, мистер Трегей.
Садитесь, прошу вас.
Бросается в глаза, что стулья расставлены под углом от глубокого кресла,
рядом с которым помещается столик.
Трегей. Вернее сказать - выгодно вашему шефу, Фаррел. (Переставляет
стул и садится на него верхом.) Если, конечно, нравы вашего лондонского Сити
не переменились за то время, пока меня здесь не было.
Фаррел. Нравы Сити? Что вы, сэр! Сити никогда не меняется.
Трегей. Каковы последние сенсации в финансовом мире? Я ведь не видел
вас целых три года. С девяносто пятого, кажется? Словом, после этой истории
с Матабелелэндом? А как сам Эдриен Бастейпл? Преуспевает, как всегда?
Фаррел (бросив беспокойный взгляд на дверь личного кабинета Бастейпла).
О да, сэр, разумеется...
