ПРОЛОГ

    Преклонных лет господин недовольно посмотрел на маленькую девочку, сидевшую на корточках у его ног, и промолвил: — Жаль, что ты не мальчик! Та, взглянув на своего дедушку, весело рассмеялась. Больше всех на свете она любила этого сурового старика с седой гривой и орлиным носом. Был жаркий июньский день 189… года. Их окружала, насколько это было вообще возможно в графстве Галва, прелестная природа. Слева возвышался старинный дом рода Массерфилдов, чьим последним отпрыском из мужчин являлся генерал сэр Саун Массерфилд — прославленный стратег. За домом тянулся большой луг, где рабочие спокойно добывали торф. Невдалеке, окруженные полуразрушенной каменной оградой, паслись четыре коровы — все, что осталось от стада, принадлежащего Массерфилдам. Это был убогий дом. Скудность выглядывала из разбитых окон флигеля, давно предоставленного крысам, и который был завален всевозможным хламом. — Право! Ты, кажется, прочла немало книг по стратегии! — сказал старик. Кэтти утвердительно кивнула. — Это замечательная наука, — вздыхая, заметил сэр Саун. — Шесть книг написал я на эту тему! …Старый, сгорбившийся человек вышел из дома. Медленной походкой прошел через сад. Подойдя к беседующим, он, с остатками былой военной выправки, как то неуклюже поклонившись, доложил: — Кушать подано, сэр. Опираясь на палку, генерал встал. — Обед, Кэтти, — повторил он серьезно. И рука об руку они вернулись в дом. За жареной свининой, которую старик и его внучка оценили по достоинству, они возобновили дискуссию на излюбленную тему генерала. Девочка молча прислушивалась, в то время как речь старика становилась все более и более оживленной. — Все это мне кажется мотовством, — заметила она. Генерал, уставившись на ребенка, буркнул: — Мотовством! Мотовством чего? — Жизни, денег и всего, — объяснила она. — Ты — маленькая глупышка. Что в этом может понимать тринадцатилетний ребенок! — Полковник Вестхангер говорит… — Полковник Вестхангер, — повысил голос старик, — дурак и плут! Еще больший дурак и мошенник, нежели твой отец! Да и вообще все Вестхангеры — идиоты и бездельники! Черт побери! Если бы твои зубы были бриллиантами, то они у тебя бы их повыдергали! В этом можешь не сомневаться! Девочка спокойно выслушала тираду в адрес своих ближайших родственников. — Полковник Вестхангер говорит, — продолжала она, — что если бы все гениальное, расточаемое для войны… — Очень мало из всего этого он мог расточать, этот солдат муниципального ополчения! — Ведь он же служит в настоящей армии, — поправила девочка. — Армия может этим гордиться! — съязвил генерал и стукнул рукояткой ножа по столу. — И он еще говорит о стратегии, этот жалкий простофиля! Кэтти, смеясь, покачала головой. — Ах, генерал, — сказала она (девочка никогда не называла его иначе), — о стратегии он, конечно, никогда не говорил. Лишь утверждал, что это только трата денег, жизни и всего другого. — А я бьюсь об заклад, что деньги у него были на первом плане.

Страницы: (69) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... И тогда он влечет нас уже неотразимо до такой степени, что мы уже отказываемся понимать, почему другой человек одаряет такой же неотразимостью другую группу объектов, к которой его влечет с той же силой и порывистостью желаний. Кто с самого начала в этом не убедится, пусть лучше помолчит, когда речь зайдет о половом вопросе. Если вопрос заранее возникает в форме ответа, можно прямо сказать, что его и не ставили. И думается мне, причина мистического обожания кроется в том, что чары божества (именуемые у мистиков атрибутами), по самому своему существу требующие поклонения ему, в действительности являются проекцией их собственного рвения.
     Читаю "High wind"* Ричарда Хьюза. Странная книга: будь я в состоянии крепче связать ее с личностью автора и понять, чем вызвана потребность ее написать, она несомненно привела бы меня в восторг. А вдруг это только игра, необыкновенно ловко задуманная, в которой автор остается победителем, однако, не завоевав моего сердца. Всякая книга занимает меня лишь в том случае, если я в самом деле почувствую, что она родилась из настоятельной потребности, и если эта потребность разбудит во мне ответное эхо. Теперь многие авторы пишут неплохие книги, но они с тем же успехом могли бы написать и другие. Я не ощущаю незримой связи между ними и их творениями, да и сами они меня нисколько не интересуют; они навсегда останутся литераторами, они прислушиваются не к своему демону (у них его и нет), а к вкусам публики. Они приноравливаются к тому, что есть, и это их ничуть не стесняет, -- ведь они не чувствуют, что стесняют других.
     _______________
     * "Крепкий ветер". (Прим. перев.) _______________
     1930 год.
     Я верю, что их мир -- мир воображаемый, но иначе, чем лучшим, представить себе не могу...

Жид Андре (Gide Andre)   
«Страницы из дневника»