Перевод: В. Никишина

    Пролог

    Факт сам по себе незначительный: мсье Виктор Пайом 20 сентября … года праздновал свой день рождения. Однако этому факту суждено было стать причиной совершенно непредвиденных событий. Не будь этого маленького празднества, никогда не возникла бы «тайна Красного Круга», а, следовательно, целая дюжина людей и по сей день числилась бы в списках живых… Мсье Пайом угощал трех своих помощников в «Золотом Петушке» в Тулузе. Компания была в прекрасном настроении. Только в 3 часа утра мсье Пайом вспомнил, зачем же он все таки приехал в Тулузу: сегодня здесь должны были казнить англичанина по имени Лейтман. — Дети, — сказал он слегка заплетающимся языком, — уже три часа утра, а нам надо еще поставить «красную даму». Они отправились на площадь перед тюрьмой: там их с полуночи ожидал фургон, где находилось не что иное, как части гильотины. С ловкостью, свидетельствовавшей о долголетней практике, они воздвигали это жуткое сооружение и укрепили нож в раме. Но искусные мастера все еще находились во власти чудного французского вина — нож не падал как следует. — Сейчас будет полный порядок, — сказал мсье Пайом, и с этими словами вбил гвоздь в раму там, где не следовало. Вокруг становилось людно, солдаты уже выстроились на площади. Вскоре рассвело. Какой то предприимчивый фотограф уже наводил свой аппарат на только что прибывшего к месту своей казни преступника. — Мужайтесь, — сказал осужденному мсье Пайом. — Ступай в ад! — огрызнулся тот, уже привязанный ремнями к доске. Мсье Пайом дернул рычаг, нож упал… Нет! Встретив гвоздь, он застрял на полпути! Трижды палач повторял попытку, трижды она кончалась ничем. Возмущенные зрители прорвали военный кордон. Арестованный был отправлен обратно в тюрьму. Одиннадцать лет спустя из за этого гвоздя погибло много людей.

    Глава 1

    Был поздний час, когда большинство уважающих себя граждан безмятежно спали. Лишь некоторые верхние окна старинных зданий на центральной площади были ярко освещены. Пронизывающий холодный ветер дул вверх по реке и, казалось, нигде нельзя было укрыться от его ледяных струй. Человек, медленно шагавший взад вперед вдоль высокой железной решетки, дрожал от холода несмотря на то, что был тепло одет. Он мысленно посылал проклятья неизвестному, которому вздумалось назначать ему свидание на этом месте, открытом всем ветрам. Сухие ветки и опавшие листья, приметы поздней осени, в безудержном вихре кружились у его ног, шурша, падали под деревья, длинные ветви которых со скрипом качались над его головой. Он старался не смотреть на влекущие к себе огоньки соседнего дома, в котором — стоило только пустить в ход дверной молоток — ему был бы обеспечен радушный прием. На городских часах пробило одиннадцать. Не успел еще отзвучать последний удар, как на площадь быстро и бесшумно въехал автомобиль и остановился точно в назначенном месте.

Страницы: (107) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... А она лежала на земле, распухшая, отвратительная, неспособная даже пошевельнуться. – Поблизости не было палки или камня? – вскричал доктор Гандль. – А зачем? – сказал Бринкен. – Разве я имел право наказывать ее? Природа, в конце концов, работа дьявола, а не бога – это говорил еще Аристотель. Нет, я схватил кончик хвоста, торчавший у нее из пасти, и вытащил незадачливого возлюбленного из чрева его прожорливого идола. После этого они еще полчаса лежали рядышком на солнце. Хотел бы я знать, о чем они думали все это время. Потом они поползли в кустарник, причем в разные стороны: он – налево, она – направо. Даже змея не позволит себе съесть собственного супруга во второй раз. Но этот бедняга после случившегося будет возможно, осторожнее. – Тут нет ничего необычного, – сказал Эрхард. – Самка паука всегда пожирает самца после совокупления. Бринкен продолжил: – Mantis religiosa, богомол, даже не дожидается конца. Вы можете увидеть такое здесь на острове в Адриатическом море, в любое время и на каждом шагу. Она ловко выворачивает шею, хватает ужасными клешами голову своего возлюбленного, сидящего на ней, и потихоньку начинает поглощать его – в самой середине совокупления. Ни в одной области, господа, человечество так не приближается к животным, как в своей сексуальной жизни. И я лично не нуждаюсь в сентиментальных излияниях даже самой красивой из гурий, которая впоследствии внезапно оказывается змеей, пауком или богомолом. – Я еще не встречал ни одной такой! – заметил доктор Гандль. – Это вовсе не значит, что вы не повстречаетесь с ней завтра, – ответил Бринкен. – Взгляните на анатомическую коллекцию любого из университетов; там вы найдете самые невероятные комбинации атавистических уродств, такие, до которых не смог бы додуматься обычный человек, даже если бы напряг всю свею фантазию...

Эверс Ганс Гейнц (Ewers Hanns Heinz)   
«Казнь Дамьена»