Глава 1 Девушка из Сакраменто

    В этот вечер доктор Арнольд Эвершам сидел, как всегда, в своём кабинете и читал толстый фолиант, оставляя на его полях короткие карандашные наброски. Настольная лампа мягко высвечивала строгую простоту комнаты: тяжёлый шкаф с книгами, небольшой диван, кресло у камина, два стула и письменный стол. Спартанский стиль кабинета нарушали только две репродукции фламандских мастеров в массивных рамах. Услышав какой то неясный шум, доктор оторвал глаза от книги. Это был красивый человек лет пятидесяти с тонким умным лицом и юношеским огоньком в глубоко посаженных глазах. В дверь негромко постучали. — Войдите, — сказал он. В кабинет неслышно вошла горничная в сером форменном платье. — Вас желает видеть молодая дама, сэр. Доктор взял с подноса визитную карточку. — Мисс Гвенда Гильдфорд… Сакраменто, — прочел он. На мгновение его брови сошлись на переносице. — Просите, — произнёс он твёрдо. Когда горничная вышла, он повертел карточку в руках и ещё раз внимательно прочёл имя посетительницы. Девушка, вошедшая вслед за горничной в комнату, казалась совершенным ребёнком, однако, при более внимательном взгляде это впечатление оказалось несколько поспешным и поверхностным. Гордая посадка головы, законченная женственность форм и твёрдые очертания алых губ… А в больших, широко раскрытых глазах чувствовались воля и решимость, которые сразу изменили мнение доктора о ней. — Здравствуйте, мисс Гильдфорд. Вы только что приехали в Лондон? — Я приехала сегодня вечером, доктор, в надежде непременно застать вас. Мне повезло. Её приятный грудной голос выдавал хорошее воспитание и образование. Доктор одобрительно кивнул и, подойдя к камину, развернул большое кресло и придвинул его к девушке. — Предполагаю, что вы пришли по поводу вашего дяди, мистера Треворса. Я сразу догадался, как только вы вошли в комнату. Должно быть, мне запомнилось ваше имя. Вы писали мне? Вижу, что нет… Где же я мог слышать ваше имя и откуда я знаю, что Оскар Треворс — ваш дядя? Он задумчиво поджал губы. Вдруг лицо его прояснилось. — Газеты, разумеется! — воскликнул он. — Его история была описана в одной из калифорнийских газет, и я видел ваш портрет! Вы были тогда совсем юной… Девушка улыбнулась. Она почувствовала облегчение. Направляясь сюда, она мучительно думала, как ей начать разговор со знаменитым психиатром, как объяснить то странное дело, которое привело ее к нему и как заручиться его содействием? Доктора известны своей сдержанностью. Она была единственной родственницей Оскара Треворса, но родство их было весьма дальним, она его не видела с детства, хотя одно время они постоянно переписывались. Короткая улыбка, озарившая на мгновение лицо доктора, придала девушке уверенности и храбрости. — Я не знаю, как начать, — сказала она, слегка запинаясь. — Прежде всего я хочу заявить о своей бескорыстности и независимости… хотя я не совсем бескорыстна, не правда ли, если состояние моего дяди перейдет ко мне? То есть, я хочу сказать, что я — его наследница, — закончила она, смутившись.

Страницы: (93) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Сережа заметил его беспокойство уже под самым перевалом: Мартемьянов стоял возле серого кривого дуба и, в волнении обламывая кусты вокруг, ковырял пальцем какую-то старинную ржавую засечку; через минуту его солдатская шапка и порыжевшая от солнца спина мелькали где-то далеко от тропы.
   - Интересуется, - равнодушно сказал Боярин.
   Пождав Мартемьянова и не дождавшись, они вдвоем взошли на перевал, на солнечный счастливый юр, и море раскрылось перед ними, оранжево дымясь.
   Горный отрог распадался тут на множество мелких отрожков, несших к морю зубчатые стены лиловых хвойных чащ. И до самого моря, все расширяясь и расцветая, стлались промеж них душистые пади, распадки, полные яркой зелени - дубовой глянцевой плотной листвы, красноватых кленов, тисов, орешников; внизу, вдоль реки, вилась кудрявая верба, исходящая пушистым розовым семенем; цвела черемуха; березовые девственные рощи, волнуясь и блистая корой, толпились по опушкам солнечных лугов, по лугам неслышно бродили облачные тени.
   На ближней стороне залива в виде удлиненной подковы Сережа с трудом различил какие-то едва проступающие сквозь кусты строеньица: игрушечную колокольню, пакгаузы.
   - Пост святой Ольги, как называли ранее, - пояснил Боярин. - С семнадцатого году город считается. Только какой уж там город: там и домов-то - раз, два, и обчелся...

Фадеев Александр Александрович   
«Последний из удэге»