«Дюссельдорфский убийца», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Глава 1
Этот бродяга казался гораздо более угрюмым, чем большинство ему подобных, и поэтому более опасным. Он забавлялся заряженным автоматическим револьвером, перебрасывая его с руки на руку и вращая вокруг указательного пальца.
— Этого не может быть, — бормотал бродяга эту фразу много раз во время своей игры.
Он безусловно был англичанином. Причина, заставившая английского бродягу оказаться в окрестностях Литтлбурга в штате Нью Йорк, пока не поддавалась объяснению.
Даже как бродяга он не вызывал интереса. Его опухшее, с недельной щетиной лицо украшал синяк под глазом, рубашка без воротника была в ужасном состоянии, а куртка зияла бесчисленными дырами. Когда он наклонялся, на затылке виднелась плохо скроенная шапчонка с краем, выеденным крысами.
— Этого не может быть, — снова повторил бродяга.
Звали его Робином.
Кто то шел через небольшой лесок. Револьвер скользнул в карман владельца, а сам он бесшумно скрылся в кустах.
Оттуда он увидел хорошенькую девушку лет двадцати, гибкую и грациозную, одетую в полосатое шелковое платье. Она остановилась почти напротив бродяги и закурила. Из своего укромного уголка он отметил выражение неудовольствия, с которым девушка смотрела на слабо дымящийся кончик папиросы. Она глубоко затянулась и двинулась дальше.
Робин вернулся на тропинку и опять погрузился в размышления. Ждать ли ему ночи и тогда попытаться проскочить через этот город, оказавшийся на его пути, или обойти его стороной?
Дорога через город была бы слишком опасна. Рыжая Борода и маленький жирный человек, с такой ловкостью бросающий нож, вполне могли оказаться там.
Какой то человек в резиновых ботинках приблизился так тихо, что Робин заметил его только тогда, когда скрываться уже не имело смысла.
Это был худощавый молодой человек, элегантно одетый, в соломенной шляпе, надвинутой на правый глаз и украшенной лентой. Казалось, что он только что сошел с картинки модного журнала. Его крупный рот дернулся при виде оборванной фигуры, сидящей на краю тропинки.
— Привет, приятель!
— Привет, — откликнулся Робин.
— Далеко идете?
— Недалеко. Думаю, в Канаду.
Молодой человек усмехнулся и предложил Робину папиросу.
— Это нелегкая задача, если нет документов. Канадская полиция слишком свирепа.
Ему доставляла удовольствие покровительственная дружба с подонками и даже преступниками, которую он объяснял широтой взглядов. Он часто говорил с бродягами и многому от них научился.
Звали молодого человека Самуэль Уоссер. «Универсальный склад Уоссера» был одним из крупнейших в Литтлбурге. Самуэль верил, что каждому молодому человеку предназначена своя судьба, и всегда доказывал, что жизнь его должна идти по своему пути, а не по тому, который наметило ему старшее поколение.
Побренчав ключами в карманах и поправив свой яркий галстук, он с презрением посмотрел на Робина и спросил:
— Не видели ли вы девушку в полосатом платье?
Робин утвердительно кивнул.
— Я сегодня женюсь, — сказал печально Самуэль.
... Зато Том любил поговорить и к тому же знал
испанский отменно.
В подвале были скамья и четыре циновки. Когда за нами
закрылась дверь, мы уселись и несколько минут молчали. Затем
Том сказал:
-- Ну все. Теперь нам крышка.
-- Наверняка, -- согласился я. -- Но малыша-то они,
надеюсь, не тронут.
-- Хоть брат его и боевик, сам-то он ни при чем.
Я взглянул на Хуана: казалось, он нас не слышит. Том
продолжал:
-- Знаешь, что они вытворяют в Сарагосе? Укладывают людей
на мостовую и утюжат их грузовиками. Нам один марокканец
рассказывал, дезертир. Да еще говорят, что таким образом они
экономят боеприпасы.
-- А как же с экономией бензина?
Том меня раздражал: к чему он все это рассказывает?
-- А офицеры прогуливаются вдоль обочины, руки в карманах,
сигаретки в зубах. Думаешь, они сразу приканчивают этих
бедолаг? Черта с два! Те криком кричат часами. Марокканец
говорил, что сначала он и вскрикнуть-то не мог от боли.
-- Уверен, что тут они этого делать не станут, -- сказал
я, -- чего-чего, а боеприпасов у них хватает.
Свет проникал в подвал через четыре отдушины и круглое
отверстие в потолке слева, выходящее прямо в небо. Это был люк,
через который раньше сбрасывали в подвал уголь. Как раз под ним
на полу громоздилась куча мелкого угля. Видимо, он
предназначался для и топления лазарета, потом началась война,
больных эвакуировали, а уголь так и остался. Люк, наверно,
забыли захлопнуть, и сверху временами накрапывал дождь.
Внезапно Том затрясся:
-- Проклятье! -- пробормотал он. -- Меня всего колотит.
Этого еще не хватало!
Он встал и начал разминаться. При каждом движении рубашка
приоткрывала его белую мохнатую грудь...
