Ночь была ужасной. Резкий ветер раскачивал фонари и яростно рвал в клочья пелену дождя. Вокруг — ни души. Да и кто вздумает шататься по улицам в такую погоду?.. Ларри плотнее запахнул свой дождевик. «Незнакомец», как окрестил он его, всегда точен до минуты… У него и раньше были дела с этим типом. И хотя в прошлый раз он зарекался иметь с ним что то общее, но сейчас Ларри снова поджидал его. Этот парень старался всегда заплатить поменьше, и это, конечно, не устраивало Ларри. Но зато он был всегда при деньгах. К тому же, обращаясь к нему, никогда не рискуешь. Видимо, у этого парня была надежная «крыша». Однако на сей раз Ларри Грем твердо решил заставить этого типа заплатить сполна. Бриллианты Ван Риссик все таки чего то стоили! К тому же дело приобрело скандальный характер. Все газеты кричали об этом похищении, как о сенсации. Владельцы страховой компании поместили полную информацию о том, сколько стоит каждый из украденных камней. А это была, в общей сложности, кругленькая сумма! Дело было серьезным и следовало торопиться. Потому Ларри поместил в одной из газет обычное условное объявление. Оно было кратким, однако содержало массу зашифрованной информации. «В окрестностях Путни Коммон (по направлению к Уимблдону) в четверг вечером (11 ч. 30 м.) утеряна маленькая желтоватая сумочка. Содержит пять писем, имеющих ценность только для владельца». «Желтая сумочка» — означало, что предлагаются драгоценные камни. «Пять писем» — означало — что стоимость предложенного товара выражалась пятизначным числом. Ну, а 11 часов 30 минут — означало время встречи. Теперь Ларри ждал «Незнакомца» на Ричмонд стрит. Было ровно половина двенадцатого. «Действительно, точен до минуты», — хмыкнул он, увидев вдали два тусклых огня, которые, приближаясь, становились все ярче… Он притормозил прямо напротив Ларри. С кузова машины стекла вода. Из приотворенной дверцы сиплый голос спросил: — Ну? И в чем же дело? — Добрый вечер… Ларри хотел получше рассмотреть водителя. Но карманный фонарик едва ли мог помочь. К тому же «Незнакомец» был, кажется, в маске. Внезапно взгляд Ларри упал на руку, что придерживала автомобильную дверцу. Он заметил на среднем пальце расщепленный ноготь, а чуть выше — двойной белый рубец. Руку быстро отдернули, будто почувствовав испытующий взгляд. — Я хотел бы кое что продать. Хороший товар… Газету читали? — уклончиво начал Ларри. — Речь идет о камнях Ван Риссик? — Угадали. Стоят тридцать две тысячи фунтов или сто тридцать две тысячи долларов. Мадам Риссик все свои деньги вложила в камни, а не во французские украшения, которые блестят, но грош им цена. Лично я хочу получить не меньше пяти тысяч… — Тысячу двести, — послышался сиплый ответ. — Плачу даже на двести больше, чем думал вначале. Ларри тяжело вздохнул. — Я не так много прошу, — начал он. — Вещи здесь? — перебил «Незнакомец». — Нет, я не взял их с собой. Услышав эти слова, человек в автомобиле сразу понял, что эго неправда. — И я принесу вещи только тогда, — добавил Ларри, когда вы будете разговаривать по деловому.

Страницы: (74) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
     Кан скрестил руки и откинулся на спинку скамьи. Его энергичное лицо с крупным, красиво очерченным носом, выдававшим еврейское происхождение, было угрюмо. Он посмотрел на золоченые розетки потолка, перевел взгляд на струйки дождя, которые стекали по стеклам, потом глаза его остановились: казалось, он тщательно изучает сложные украшения противоположной стены. На секунду его внимание привлекли стенные панели, обтянутые зеленым бархатом; на них отчетливо выделялись золотые квадраты с эмблемами. Потом, мысленно измерив расположенные попарно колонны, между которыми, повернув к депутатам мраморные лица с пустыми глазами, стояли аллегорические статуи Свободы и Общественного порядка, он наконец углубился в созерцание зеленого шелкового занавеса, закрывавшего фреску с изображением Луи-Филиппа, присягающего Хартии {Герцог Орлеанский Луи-Филипп, ставший королем Франции после Июльской революции 1830 г., 9 августа присягнул на верность новой конституции. Буржуазные либералы раздували значение Хартии.}.
     Секретарь тем временем сел. Шум в зале не умолкал. Председатель не торопясь продолжал перелистывать бумаги. Он машинально нажал на педаль звонка, но, несмотря на оглушительный звон, разговоры не прекратились. Тогда он поднялся и с минуту безмолвно ожидал.
     - Господа, - начал он, - мною получено письмо...
     Он позвонил еще раз и с непроницаемым, скучающим видом продолжал молча ожидать, возвышаясь над монументальным столом, отделанным внизу плитками красного мрамора, оправленными в рамки из белого мрамора. Его наглухо застегнутый сюртук выделялся на фоне стенного барельефа, черной чертой рассекая пеплумы {В античном мире женская туника без рукавов.} Земледелия и Промышленности - статуй с греческим профилем.
     - Господа, - повторил председатель, когда водворилась относительная тишина, - мною получено письмо от господина Ламбертона, который приносит свои извинения; он не может присутствовать на сегодняшнем заседании...

Эмиль Золя (Emile Zola)   
«Его превосходительство Эжен Ругон»