ПРЕСТУПНИК СО СВЯЗЯМИ В ВЫСШЕМ СВЕТЕ

    Главного инспектора полиции О.Ратора прозвали «Оратором» не только из за созвучия с этим словом его инициала и фамилии, а главным образом из за необычайной молчаливости. Мистер Оливер Ратор говорил очень мало, но зато много думал. Это был высокий, широкоплечий человек с крупным невыразительным лицом. У его собеседников часто создавалось впечатление, что он не верит ни единому их слову. Зато под влиянием его многозначительного молчания преступники, обладавшие настолько очевидным алиби, что арест их казался нелепостью, нередко теряли душевное равновесие и во всем сознавались. — У Ратора только один недостаток, — сказал однажды помощник комиссара. — Он слишком умен. …В холодный февральский вечер Оратор стоял в углу большой комнаты, уставленной свадебными подарками. Он наблюдал за знатными гостями, большая часть которых любовалась своими подношениями и сравнивала их с сувенирами своих знакомых. При этом результат сравнения, конечно, был не в пользу последних. В обществе не принято приглашать главного инспектора полиции охранять свадебные подарки. Оратор добровольно взялся за наблюдение, хотя и был здесь в качестве гостя. …Составляя список приглашенных, Анджела Маркен, невеста, вспомнила о мистере Оливере Раторе, близком друге ее покойного отца. — Дорогая моя, — резко возразила ей мать, — разве можно приглашать на свадьбу полицейского? Над тобой будут смеяться. Анджела вздохнула и откинулась на спинку кресла, задумчиво покусывая карандаш. — Не понимаю, почему бы нам не позвать его, — устало ответила она, — По моему, трудно найти человека, более заслуживающего уважения, чем мистер Ратор. После минутного колебания Анджела прибавила: — Могу я пригласить Дональда Грея? Миссис Маркен возмущенно подняла брови. — Конечно, нет. Будь благоразумной, Анджела. Дональд очень милый мальчик, и я ничего не имею против него лично. Но какой интерес может представлять молодой человек, зарабатывающий всего лишь триста фунтов в год? — Вероятно, никакого, — спокойно согласилась Анджела и написала на конверте адрес главного инспектора Ратора. — Быть может, мистер Оливер будет настолько мил, что присмотрит за драгоценностями. И тем самым сэкономит нам несколько гиней, — прибавила она с легкой горечью. Гости, без сомнения, очень удивились бы, услышав ее слова: жених, лорд Евстафий Литли, был очень богат. Кроме того, он обладал красивой внешностью, носил титул герцога — одним словом, являлся во всех отношениях прекрасной партией для дочери небогатого генерала, который строил всю жизнь стратегические теории вместо того, чтобы сколачивать капитал. Анджела была стройна и очень красива. Когда она вышла к гостям в подвенечном наряде, Оратор остался доволен ее внешностью. Что же касается приглашенных, то лишь немногие из них внушали ему доверие, жених же и вовсе не нравился. Если бы Всемогущий поручил Оливеру создавать людей, то уж, конечно, лорд Евстафий Литли был бы скроен иначе.

Страницы: (85) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Италия, где каждый дворец полон шедевров и сам по себе настоящий шедевр, где мрамор, дерево, бронза, железо, металлы и камни свидетельствуют о человеческом гении, где самые обиходные старинные предметы, валяющиеся в старых домах, говорят о божественном стремлении к изящному, Италия для всех нас — священная отчизна, которую мы любим, потому что она являет и доказывает нам величие, порыв, могущество и торжество человека творца. А рядом с нею дикая Корсика осталась такою, какой была в младенческие дни. Человек живет здесь в своей лачуге, равнодушный ко всему, что не касается его существования или семейных дрязг. Он сохранил все недостатки и достоинства некультурных племен: он резок, злобен, бессознательно кровожаден, но вместе с тем гостеприимен, благороден, самоотвержен, простодушен, готов открыть свои двери каждому прохожему и отплатить надежной дружбой за малейшее проявление сочувствия. Итак, в течение месяца я бродил по этому величественному острову, и мне казалось, будто я нахожусь на краю света. Ни постоялых дворов, ни трактиров, ни дорог. По тропинкам, проторенным мулами, добираешься до деревушек, прилепившихся к высоким скалам над извилистыми ущельями, откуда по вечерам доносится беспрерывный шум — глухой и глубокий голос потока. Стучишься в дверь. Просишь приюта на ночь и пропитания до следующего дня. И садишься за скромный ужин, спишь под скромной кровлей, а утром пожимаешь руку хозяина, проводившего тебя до края деревни. И вот однажды вечером, после десятичасовой ходьбы, я набрел на маленький домик, одиноко стоявший на дне тесной долины, которая, если пройти по ней еще одну милю, выводила к морю. Крутые склоны гор, покрытые маки, обломками скал и высокими деревьями, сжимали, как две мрачные стены, эту бесконечно печальную ложбину. Вокруг хижины был садик и несколько виноградных лоз, поодаль росло несколько больших каштанов — словом, было чем жить; для такой нищей страны это уже целое богатство. Меня встретила старая, суровая и, что редкость в тех краях, опрятная женщина. Сидевший на соломенном стуле мужчина встал, поклонился мне и опять сел, не вымолвив ни слова...

Ги де Мопассан (Guy de Maupassant)   
«Счастье»