Марк Линг совершенно не походил своим внешним видом на человека, избравшего специальностью вооруженные налеты, укрывательство и сбыт краденых драгоценностей. Высокий, красивый, всегда прекрасно, даже изысканно одетый, он ничем не отличался по наружности от обыкновенного лондонского джентльмена. К этому надо прибавить, что, благодаря частью ловкости, частью удаче, он еще ни разу не был пойман с поличным агентами уголовного отдела Скотланд Ярда и до сих пор не ознакомился с режимом Петонвилльской или Уормвудской тюрем. Если в Скотланд Ярде и имелись определенные подозрения насчет настоящих источников его процветания, то прямых доказательств все таки не было. Марк жил это лето в небольшом коттедже близ Марлоу и второе воскресенье подряд наблюдал, лежа в траве, молчаливо сидевшего в лодке на реке и удившего рыбу со своим приятелем известного всему преступному миру Англии инспектора Рейтера из Скотланд Ярда. Марку совсем не нравилось проявленное Рейтером пристрастие к этому месту реки, столь близкому к его коттеджу. В этот день у Марка был гость. Стэни Лемм и он имели некоторые общие интересы, и им было о чем поговорить. В промежутке между разговорами об отмычках, окнах и лучших способах избежать полицейского обхода, они поглядывали, скрытые высокой травой, на полицейского инспектора, удившего рыбу, и оба мечтали, как было бы хорошо, если бы лодка перевернулась, и Рейтер утонул бы на их глазах. У Марка была еще квартира в самом Лондоне — на Сого. Он был мошенником высокого полета. Не из тех, которые живут, почти голодая в течение трех месяцев в году, затек роскошествуют две недели в кутежах и попойках, и проводят остальные восемь с половиной месяцев в тюрьме. Он добывал большие деньги и пользовался такого сорта людишками для черной и наиболее опасной работы. А сам умел оставаться в стороне, пожиная плоды их “трудов”. Стэни Лемм был один из таких маленьких людишек. Но в то же время он был очень любопытный маленький человек. — Кто обделал это дельце в Лейстере с куперовской пряжкой? — спросил он Марка между прочим. Лицо Марта при этом вопросе искривилось в недовольную гримасу, Лейстерское дело было его больным местом. Больше полугода он выслеживал эту знаменитую пряжку, но кто то успел его предупредить: пряжка была похищена, прежде чем Марк окончательно выработал план налета. В куперовской пряжке было четырнадцать бриллиантов, каждый в четырнадцать каратов. Это была драгоценность, которую все ювелиры знали, как свои пять пальцев. — Не знаю. Должно быть, бирмингемские молодцы, — сказал он кисло, думая, какая великолепная добыча была кем то перехвачена под самым его носом. — Я доволен, что она не у меня: как они надеются вывезти эти камни из Англии, я не понимаю. Это совершенно невозможная вещь! Далеко не многие знали о всех талантах Марка. Он был не только одним из самых ловких взломщиков и организаторов налетов, он был к тому же первым во всей Европе специалистом по сбыту краденых вещей.

Страницы: (8) : 12345678

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... А Полина передала это Гонт рану. Понимаешь? — Ведь вы жили вместе на улице Клозель? — Мы вместе жили целых четыре года на улице Бреда, а потом поссорились из за пары чулок, она сказала, что я надела ее шелковые чулки, знаешь, те чулки, которые она купила у тетки Мартен, а это не правда. Тогда я задала ей взбучку. После этого она от меня съехала. С полгода тому назад я повстречалась с ней, и она попросила меня к ней переехать, потому что она сняла себе загон вдвое больше, чем ей нужно. Не дослушав, вы проходите мимо. Но в следующее воскресенье, когда вы едете в Сен Жермен, к вам в вагон входят две молодые женщины. Вы сразу же узнаете в одной из них врага Джулии. Кто же другая? Да это сама Джулия. И вы слышите воркованье, нежные словечки, всякие планы: «А скажи, Джулия… А послушай, Джулия» и так далее. Мужчине проститутке свойственна дружба того же рода. В течение трех месяцев он неразлучен со своим милым Жаком, дорогим Жаком. Только один Жак и есть на свете. Он один обладает остроумием, здравым смыслом, талантом. Он один поистине светлая личность во всем Париже. Их повсюду встречают вместе, они вместе обедают, вместе ходят по улицам и каждый вечер раз десять провожают друг друга от дверей одного до дверей Другого, все не решаясь расстаться. Спустя три месяца попробуйте заговорить с ним о Жаке. — Вот уж прохвост, вот мерзавец, вот негодяй! Раскусил я его теперь, будьте покойны! Нет в нем ни капли честности, ни малейшей воспитанности, и так далее, и так далее. Проходит еще три месяца, и они живут вместе, но в одно прекрасное утро вы узнаете, что они дрались на дуэли, а затем, проливая слезы, целовались на месте поединка. Они, впрочем, лучшие друзья в мире, хотя и рассориваются на целых полгода, изливают один на другого то клевету, то безмерную нежность, то пожимают друг Другу руки, так что кости хрустят, то готовы распороть друг другу брюхо из за неверно понятого слова...

Ги де Мопассан (Guy de Maupassant)   
«Мужчина проститутка»