Тотчас в дальнем углу комнаты раздвинулась стена, обнаружив узкий проход. В первую минуту Майкл ничего не увидел, но мгновение спустя глазам его предстала наводящая ужас фигура. Майклу понадобилось все самообладание, чтобы удержать восклицание, едва не сорвавшееся с его побледневших губ.




7. БАГ



   Это был громадный орангутанг. Притаившись в углу и пристально вглядываясь маленькими глазами в гостя, он выпрямился во весь свой шестифутовый рост. Громадное тело было покрыто густой длинной шерстью; руки были так длинны, что касались пола. На нем была синяя рабочая блуза и синие широкие штаны, схваченные ремнем у пояса.
   - Баг! - позвал сэр Грегори таким мягким, ласковым голосом, какого Майкл в нем не подозревал. - Иди сюда.
   Громадная фигура отделилась от стены и вышла на середину комнаты.
   - Этот человек мой друг, Баг.
   Чудовище протянуло лапу. На мгновение рука Майкла ощутила мягкую, шелковистую шерсть. Баг поднес лапу к ноздрям и странно всхлипнул: единственный звук, который он издал.
   - Принеси папирос, - приказал Пенн.
   Обезьяна тотчас вышла в соседнюю комнату и вернулась с коробкой.
   - Не эти, - сказал Пенн, - другие, поменьше.
   Он говорил четко и раздельно, как разговаривают с глухими или слабоумными. Не колеблясь ни секунды, Баг вернул коробку на место и принес другую.
   - А теперь унеси отсюда виски и содовую.
   Орангутанг повиновался. Он отнес стаканы в буфет, не пролив ни капли.
   - Спасибо, Баг, это все.
   Без звука обезьяна повернулась к хозяину спиной и исчезла в стене. Сэр Грегори нажал кнопку. Дверь закрылась.
   - Совсем, как человек, - прошептал ошеломленный Майкл.
   Сэр Грегори Пени усмехнулся.
   - Лучше, чем человек. Такого преданного друга среди людей не найдешь.
   Взгляд его скользнул по суматринским мечам и потупился.
   - Где он у вас живет?
   - У него собственное небольшое помещение, и он содержит его в удивительной чистоте. Он ест вместе с прислугой.
   - Боже! - воскликнул Майкл.
   Баронет, довольный его удивлением, улыбнулся.
   - Да, он ест вместе с прислугой. Они боятся его, но уважают: он очень мил с ними и делает вид, что не замечает их страха. Вы знаете, что было бы, если бы я сказал: "Этот человек мой враг?" - Пени показал пальцем на грудь Майкла. - Он разорвал бы вас на клочки. От вас мокрого места не осталось бы. И в то же время он может быть чрезвычайно мил и ласков... Да, он может быть мил и ласков.

Страницы: (116) :  <<  ... 9101112131415161718192021222324 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Однако так называемые «сердобольные» подняли хай, и внедрение новшества было отложено на несколько лет. Но теперь, наконец, проект запущен, и Уордмэну обещано пять лет полной свободы действий, чтобы провести испытания, руководить которыми он должен был самолично. – Если моя уверенность в отменном результате оправдается, – сказал Уордмэн, – то все государственные тюрьмы перейдут на такой режим охраны. Сторож исключал всякую возможность побега, позволял легко по давить любой мятеж (достаточно было на минуту другую отключить передатчик) и превращал работу часовых в легкое и приятное времяпрепровождение. – По сути дела, у нас тут даже нет охранников как таковых, – под черкнул Уордмэн. – Здесь нужен только обслуживающий персонал: столовая, лазарет и так далее. В новой тюрьме сидели не простые уголовники, а лишь государственные преступники. – Можно сказать, – с ухмылочкой объяснил Уордмэн, – что мы собрали под своим крылышком всю непримиримую оппозицию. – Иными словами, это политзаключенные, – вставил репортер. – Нам не нравится это выражение, – ответил Уордмэн, и в его голос закрались ледяные нотки. – Слишком уж по коммунистически оно звучит. Репортер извинился за оговорку и поспешил закончить интервью. Уордмэн снова подобрел и проводил гостя до выхода. – Видите, – сказал он. – Никаких вам стен или вышек с пулеметами. Наконец то у нас есть тюрьма, отвечающая требованиям времени. Репортер еще раз поблагодарил тюремщика и зашагал к машине. Дождавшись его отъезда, Уордмэн отправился в лазарет проведать Ревелла. Но тому уже вкатили укол, и теперь поэт крепко спал.

    Ревелл лежал на спине, пялился в потолок и повторял про себя: "Я не думал, что будет так погано. Я не думал, что будет так погано". Он мысленно взял здоровенную кисть и начертал черной краской на безупречно белом потолке: "Я не думал, что будет так погано". – Ревелл. Поэт слегка повернул голову и увидел стоявшего возле койки Уордмэна. Он смотрел на тюремщика так, словно не узнавал его. – Мне сообщили, что вы проснулись, – сказал Уордмэн. Ревелл молчал. – Когда вы поступили сюда, я попытался дать вам понять, что бежать бессмысленно, – напомнил ему тюремщик...

Уэстлейк Дональд (Westlake Donald)   
«Победитель»