Оба расхохотались.
   - Когда вы кончите надо мной издеваться, я скажу вам одну вещь, - объявил Майкл. - Я полюбил вас с той минуты, когда впервые увидел.
   - Да, я знаю, - согласилась Адель. - Иначе вы вообще полюбить не можете. Если человеку нужно хотя бы три дня, чтобы осмотреться и проверить свои чувства, вы считаете, что это уже не любовь, а так что-то... я сама не знаю что. Вот это мне в вас и не нравится. Вообще, когда я в первый раз встретила вас, вы Мне очень не понравились, а вторая встреча привела меня прямо в ярость. С тех пор я сама не знаю, как терплю ваше общество. Одним словом, подождите, пожалуйста, пока я переоденусь и сниму грим.
   Она убежала в уборную. Майкл поднялся и подошел к отдававшему последние распоряжения Джеку Небворту.
   - Адель? О, она молодчина. Она только что получила предложение из Америки - не из Голливуда, а из Нью-Йорка. Я посоветовал ей не принимать предложения, пока она здесь не укрепит окончательно свою славу, но, думаю, ей никаких моих советов не нужно. Она все равно больше не будет сниматься для экрана.
   - Почему? Откуда вы это взяли, Небворт?
   - Она выходит замуж, - мрачно объявил Джек. - Я вижу разные признаки, и меня не проведешь. Я вам говорил уже, что начал замечать за ней некоторые странности. Она выходит замуж и бросает экран, вот и все, поверьте моему слову.
   - За кого, вы не знаете? - спросил Майкл.
   Старый Джек презрительно фыркнул:
   - Не за Конноли, конечно, можете быть спокойны!
   - Я думаю, не за меня! - обозлился молодой артист, обладавший тонким слухом. - Не такой я дурак! Уважающему себя артисту нельзя жениться. Жена - это петля на шее. Артист лишается возможности полностью развернуть свои таланты. Между прочим, мистер Небворт, раз мы уж подошли к этой теме, может быть, вы скажете, действительно ли вы уверены, что в неудаче съемки виноват я? Вам не приходило в голову, что... не сердитесь, я не хочу говорить о ней ничего дурного... не приходило вам в голову, что мисс Лимингтон не совсем... как бы это сказать?.. что она не имеет в любви никакого опыта... она неспособна понять...
   - Ошибаетесь, - вмешалась Стелла Мендоза, успевшая завоевать в студии прежнее положение и забывшая свою ревность к Адели.
   - Нет, я не ошибаюсь, - упрямо возразил Конноли. - У меня в Англии было столько любовных приключений, сколько не снилось ни одному артисту, и я могу вам сказать, мисс Лимингтон совершенно бесчувственная натура, она лишена...
   Он умолк и не окончил своей мысли, так как Адель появилась из уборной, весело простилась с труппой и ушла, а Майкл за ней.
   - Вы бесчувственная натура, - сказал он, переводя ее через дорогу.
   - Кто это говорил? Очень похоже на Конноли: это его любимое выражение.
   - Он утверждает, что в любви вы ровно ничего не понимаете.
   - Очень возможно, - коротко ответила она таким вызывающим тоном, что Майкл не посмел продолжать беседу на эту тему.
   Молча они дошли до дома, где жила Адель.
   - Единственный правильный путь, - вздохнул Майкл, вспоминая слова Небворта, - это обнять ее правой рукой, наклонить голову... и...
   Неожиданно Адель очутилась в его объятиях, но не вырывалась. Она прижалась к его груди, подняла голову и протянула Майклу влажные полураскрытые губы.

Страницы: (116) :  <<  ... 108109110111112113114115116

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
     Эти этюды объясняли поведение героев повести и давали читателю некоторые сведения по физиологии и психологии человека.
     Я не писал «Возвращенную молодость» для людей науки, тем не менее именно они отнеслись к моей работе с особым вниманием. Было много диспутов. Происходили споры. Я услышал много колкостей. Но были сказаны и приветливые слова.
     Меня смутило, что ученые так серьезно и горячо со мной спорили. Значит, не я много знаю (подумал я), а наука, видимо, не в достаточной мере коснулась тех вопросов, какие я, в силу своей неопытности, имел смелость затронуть.
     Так или иначе ученые разговаривали со мной почти как с равным. И я даже стал получать повестки на заседания в Институт мозга. А Иван Петрович Павлов пригласил меня на свои «среды».
     Но я, повторяю, не писал свое сочинение для науки. Это было литературное произведение, и научный материал был только лишь составной частью.
     Меня всегда поражало: художник, прежде чем рисовать человеческое тело, должен в обязательном порядке изучить анатомию. Только знание этой науки избавляло художника от ошибок в изображении. А писатель, в ведении которого оолыпе, чем человеческое тело,— его психика, его сознание,— не часто стремится к подобного рода знаниям. Я посчитал своей обязанностью кое-чему поучиться. И, поучившись, поделился этим с читателем.
     Таким образом возникла «Возвращенная молодость».
     Сейчас, когда прошло десять лет, я отлично нижу дефекты моей книги: она была неполной и однобокой. И, вероятно, за это меня следовало больше бранить, чем меня бранили.
     Осенью 1934 года я познакомился с одним замечательным физиологом (А. Д. Сперанским).
     Когда речь зашла о моей работе, этот физиолог сказал:
     Я предпочитаю ваши обычные рассказы. Но я признаю, что то, о чем вы пишете, следует писать...

Зощенко Михаил Михайлович   
«Перед восходом солнца»