Слава Богу, сегодня мы снимаем только одну сцену, и, может быть, его не будет дома, хотя, конечно, он будет. Он всегда там, когда я приезжаю.
   Майкл взглянул на нее украдкой. Девушка была очень красива; его первое впечатление вполне подтверждалось на солнце и на свежем воздухе. Черты ее лица дышали невинностью, а темные глаза честно говорили о том, какие чувства вызывает в девичьем сердце восхищение сэра Грегори.
   - Удивительно, что баронеты всегда изображаются негодяями в фильмах, - заметил Майкл, - а еще удивительнее, что все баронеты, которых я встречал в жизни, были образцами добродетели. Вы ничего не имеете против того, что я сел к вам в шарабан? - прибавил он, меняя тон.
   Она строго взглянула на него.
   - Откровенно говоря, вы мне немного мешаете. Видите, мистер Бриксен, сегодня в первый раз мне улыбнулось счастье. Такое счастье приходит маленьким статисткам только в романах, и я ужасно боюсь, справлюсь ли я с главной ролью. Вы очень взволновали меня сегодня. Но меня еще больше волнует, что первую съемку я должна делать в Гриффе. Я ненавижу Грифф, ненавижу! - воскликнула она страстно. - Этот громадный мрачный, как тюрьма, дом, эти отвратительные чучела тигров, эти страшные мечи...
   - Мечи? - переспросил Майкл быстро. - Какие мечи?
   - Все стены покрыты ими, мечами с востока. Меня дрожь пробирает, когда я смотрю на них. Но сэр Грегори от них в восторге. Когда мы были там в последний раз, он хвастался мистеру Небворту, что клинки так же остры, как были тогда, когда их хозяева дрались ими, а некоторым из них по триста лет. Он удивительно странный человек. Он может срезать мечом половину яблока на вашей руке и ни капельки не поцарапать, Это одна из его самых любимых шуток... Ах, вот и замок! Меня дрожь пробирает по телу.
   Грифф-Тауэрс был типичным замком ранней викторианской эпохи. Над левым крылом подымалась громадная серая башня, но даже она не могла смягчить резкости прямоугольных линий. Адель была права: замок был похож на большую тюрьму. Вокруг парка возвышались голые каменные стены, лишенные зелени.
   - Казарма какая-то! - заметил Майкл.
   Адель испуганно отодвинулась в сторону и промолчала.
   Шарабан въехал в широко раскрытые ворота и остановился на аллее, не подъезжая к дому.
   Майкл сошел и увидел Небворта, уже распоряжавшегося расстановкой камер и прожекторов. Под деревьями стояла передвижная динамо-машина и три громадных дуговых лампы, назначение которых было дополнять солнечный свет.
   - Ага, вы здесь? - бросил Джек. - Теперь прошу вас, мистер Бриксен, станьте куда-нибудь в сторону и не мешайте. Тут у меня по горло работы. Один Бог знает, как я справлюсь!
   - Вы не можете использовать меня как...

Страницы: (116) :  <<  ... 45678910111213141516171819 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Я никогда его не видел. — Не видели! — вскричал я, все таки рассердившись. — Что же вы имеете в виду? Чем он хуже всех? — Я имею в виду то, что сказал, — спокойно ответил Бэзил. — Когда я увидел его, все эти люди обрели поразительную, полную невинность, Я увидел, что обычные, бедные обитатели этих мест — разносчики, карманники, бродяги — в каком то самом глубоком смысле стараются быть хорошими. А еще я увидел, что он старается быть плохим. — Вы же никогда… — начал я. — Господи, да поглядите на него! — крикнул Бэзил, пугая вожатого. — Посмотрите на его брови. Вот она, адская гордыня, из за которой один из высших ангелов узнал презрение даже в небесах! Посмотрите на усы, он вырастил их назло. Ради всего святого, посмотрите на волосы! Ради Бога, ради звезд небесных, посмотрите на шляпу! Я растерянно заерзал на месте. — Ну, что вы! — сказал я. — Это выдумки, чушь какая то… Возьмем факты. Вы никогда… — Факты! — вскричал он в отчаянии. — Неужели вы настолько погрязли в предрассудках, так привержены темной, древней вере, что полагаетесь на факты? Неужели вы не доверяете мгновенному впечатлению? — Мгновенное впечатление, — сказал я, — все таки не так надежно. — Вот это — чушь! — ответил он. — На чем же еще стоит мир? Что приносит пользу? Друг мой, философия мира сего может полагаться на факты, ведь ее прямое дело — отвлеченные умозрения. Но как вы нанимаете клерка? Меряете ему череп? Добываете историю болезни? Изучаете факты? Ну, нет! Вы берете того, кто все спасет, и отвергаете того, кто вас ограбит, повинуясь мгновенному озарению, которому повинуюсь и я, говорю вам, не колеблясь, что этот человек — негодяй. — Говорите вы вообще хорошо, — не сдался я, — но ведь все это нельзя проверить. Бэзил вскочил, покачнувшись на нестойком империале. — Идите за ним! — воскликнул он. — Ставлю пять фунтов, прав я. Мы прыгнули на мостовую и побежали за незнакомцем. Человек с серебристыми волосами и золотистым восточным лицом шел впереди, и длинные фалды безукоризненного фрака вздымались за его спиной. Вдруг он свернул с большой, широкой улицы и юркнул в темный проулок. Мы молча свернули за ним. — Странно для такого человека… — начал я...

Гилберт Кийт Честертон (Gilbert Keith Chesterton)   
«Крах одной светской карьеры»