Когда Маршалт увидел, что чемодан исчез, его подозрения, конечно, пали на соучастника. Он застрелил Стэнфорда сегодня утром за несколько минут до вашего прихода и положил его в драматической позе на пьедестале.
     Вот, собственно говоря, и все. Мы можем только строить догадки о том, что произошло между Маршалтом и Стэнфордом. Вероятнее всего, Маршалт только тогда узнал, что молодая девушка находится в доме. Зная, что игра проиграна и что состояние пропало, он решил отомстить дочери человека, которого он ненавидел больше всего на свете. К несчастью для него, я очень много времени проводил в его доме еще в то время, когда приезжавшие из Южной Африки люди привозили ему алмазы. Однажды я побывал там среди бела дня и стучал в стену. Маршалт слышал меня, затем меня слышала и мисс Торрингтон: я хотел открыть тайну вращающейся стены. Дважды я изображал таинственного мистера Малпаса, и успешно. Моей слабостью стало принимать облик Малпаса, забираясь в дом, потому что я знал, что настанет день, когда я столкнусь с ним лицом к лицу. Я предполагал, что в душе он трус. Но я при этом ужасно напугал одну молодую особу.
     Одри могла теперь улыбнуться при этом воспоминании.
     -- Я закричала, не правда ли? -- с сожалением произнесла она. -- Я не сразу услышала, что вы звали меня по имени.
     -- Я сам иногда готов был кричать, -- ответил Слик. -- Теперь мне осталось рассказать вам еще только один эпизод, свидетелем которого вы сами были, Шеннон. Вы предвидели его еще до того, как получили приглашение на верфь Фульда. Вернув себе алмазы, Маршалт должен был снова появиться на сцене и обставить это самым драматическим образом. Он даже слегка перестарался. Маршалт спустился в воду под помостом, сам надел себе наручники и с ключом от них в одной руке и револьвером в другой ждал вашего прибытия, рассчитав необходимое для этого время. Но вы задержались на пять минут в дороге, и за эти пять минут случилась трагическая вещь: случайно он уронил ключ от наручников в воду и не мог освободиться от оков. Не подоспей вы вовремя, он бы неминуемо утонул. Когда вы явились, все пошло гладко. Он держал револьвер в руке, -- если бы вы направили свой фонарь на него, вы бы увидели это, -- но он закричал вам, чтобы вы потушили свет и вслед за тем, как вы погасили фонарь, он два раза выстрелил в вас и бросил револьвер в воду. Я потом выловил его со дна, а остальное вы знаете сами. Если бы он убил вас, у него было бы простое доказательство своей невиновности: он ведь не мог этого сделать!
     А теперь, мисс Торрингтон, я попрошу вас вернуть мне значок!
     Одри издала легкий возглас, поискала в сумочке и достала серебряную звезду.
     -- Благодарю вас, -- любезно сказал Слик Стормер. -- Надеюсь, вы не обидитесь. Я никому не разрешаю оставлять у себя значок после ухода со службы в моем агентстве и перехода в учреждение конкурента.
     Его взгляд встретился со смеющимся взглядом Дика.
     -- Это шутка, -- сказал Стормер. -- Но вы не поймете ее, потому что вы англичане! Разрешите мне самому посмеяться над ней. Ха-ха-ха!..

Страницы: (226) :  <<  ... 218219220221222223224225226

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Das einzige, was er ha?t, ist das Krematorium der Stadt. Es ist unlautere Konkurrenz. Wir mugen es auch nicht. An Urnen ist nichts zu verdienen.
     Ich sehe auf die Uhr. Es ist kurz vor Mittag, und da heute Sonnabend ist, mache ich Schlu?. Ich stulpe den Blechdeckel auf die Schreibmaschine, trage den Vervielfultigungsapparat "Presto" hinter den Vorhang, ruume die Steinproben beiseite und nehme die photographischen Abzuge von Kriegerdenkmulern und kunstlerischem Grabschmuck aus dem Fixierbad. Ich bin nicht nur Reklamechef, Zeichner und Buchhalter der Firma; ich bin seit einem Jahr auch ihr einziger Buroangestellter und als solcher nicht einmal vom Fach.
     Genie?erisch hole ich eine Zigarre aus der Schublade. Es ist eine schwarze Brasil. Der Reisende fur die Wurttembergische Metallwarenfabrik hat sie mir am Morgen gegeben, um hinterher zu versuchen, mir einen Posten Bronzekrunze anzudrehen; die Zigarre ist also gut. Ich suche nach Streichhulzern, aber, wie fast immer, sind sie verlegt. Zum Gluck brennt ein kleines Feuer im Ofen. Ich rolle einen Zehnmarkschein zusammen, halte ihn in die Glut und zunde mit damit die Zigarre an. Das Feuer im Ofen ist Ende April eigentlich nicht mehr nutig; es ist nur ein Verkaufseinfall meines Arbeitgebers Georg Kroll. Er glaubt, da? Leute in Trauer, die Geld ausgeben mussen, das lieber in einem warmen Zimmer tun, als wenn sie frieren. Trauer sei bereits ein Frieren der Seele, und wenn dazu noch kalte Fu?e kumen, sei es schwer, einen guten Preis herauszuholen. Wurme taue auf; auch den Geldbeutel. Deshalb ist unser Buro uberheizt, und unsere Vertreter haben als obersten Grundsatz eingepaukt bekommen, nie bei kaltem Wetter oder Regen zu versuchen, auf dem Friedhof einen Abschlu? zu machen - immer nur in der warmen Bude und, wenn muglich, nach dem Essen. Trauer, Kulte und Hunger sind schlechte Geschuftspartner...

Ремарк Эрих Мария (Remarque Erich Maria)   
«Черный обелиск (germ)»