Затем он услышал шарканье ног по изношенным половицам, бряцанье снимаемой цепочки, и дверь приоткрылась на несколько дюймов.
     Несмотря на то, что Дик за время работы сыщиком привык ко всякому, он с изумлением смотрел на человека, который появился в щели между дверью и косяком. Удлиненное желтое лицо, изборожденное многочисленными глубокими морщинами, идущими во всех направлениях, напоминало желтое сморщенное яблоко; черная борода наполовину прикрывала жилет ее владельца; засаленная ермолка на голове и пара злобных черных моргающих глазок из-под нее, уставившихся на детектива, - таковы были первые впечатления Дика.
     - Доктор Сталлетти? - спросил он.
     - Да, так меня зовут, - голос был пронзителен, с легким акцентом, выдающим иностранца. - Вы хотите поговорить со мной? Да? Это необычно! Я не принимаю посетителей!
     Казалось, он сомневался, как ему быть дальше. Затем повернулся и заговорил с кем-то, стоящим за его спиной. В этот момент детектив заметил молодого, круглолицего, с румянцем мужчину, одетого, что называется, с иголочки. Увидев Дика, он резко отступил, чтобы успеть скрыться от взгляда, но было поздно.
     - Доброе утро, - вежливо сказал Дик Мартин. - Приятная неожиданность!
     Итальянец что-то недовольно проворчал и широко распахнул дверь.
     На Томми Коулера было, конечно, приятно смотреть. Дик Мартин видел его при разных обстоятельствах, но никогда он не был столь безупречно и с шиком одет. Его сорочка была вне всякой критики, а костюм сшит лучшим портным Уэст-Энда.
     - Добрый день, мистер Мартин, - Томми совсем не казался смущенным. - А я вот зашел повидать своего старого друга Сталлетти.
     Дик восхищенно уставился на него.
     - Тебя просто распирает от успехов! Что за игру ты ведешь на сей раз, Томми?
     Томми прикрыл глаза, олицетворяя смирение и терпение.
     - Я получил хорошую работу, мистер Мартин, - честную! Больше обо мне не беспокойтесь, спасибо! Ну, так я прощаюсь, доктор!
     Он пожал итальянцу руку несколько энергичнее, чем следовало бы, и, обойдя его, начал спускаться по ступенькам.
     - Подожди минуточку, Томми! Я бы хотел переброситься с тобой парой слов. Не уделишь ли мне несколько минут после моей беседы с доктором Сталлетти?
     Молодой человек колебался, украдкой поглядывая на стоящего в дверях хозяина коттеджа.
     - Хорошо, - наконец сказал он отнюдь не любезно. - Но только побыстрее. Я занят.

Страницы: (137) :  <<  ... 234567891011121314151617 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
     - Сядь, Сашка, - предложил ему кто-то, - передохни малость, ты ведь, дьявол, еще с самого утра не жрал ничего.
     Но черный уставший человек ничего не ответил. Облокотившись на дуло старой берданки, он молча посмотрел вниз, под гору, и процедил негромко, сквозь зубы:
     - Сдохнуть мне, если они завтра легко проберутся сюда.

     В ночь на 13 декабря тревожно пели телеграфные провода Пермь - Петербург.
     В ночь на 13 декабря пермский губернатор не спал. В два часа ему доложили, что хорунжий седьмого Уральского полка Астраханкин и мотовилихинский пристав Косовский ожидают его в приемной.
     Губернатор вышел. Он был любезней, чем когда-либо, потому что честное имя хорошего губернатора находилось теперь всецело в руках запаянных в погоны офицеров. Он пожал им руки, но не одинаково, чуть-чуть крепче командиру отряда ингушей - хорунжему Астраханкину и чуть-чуть слабей приставу Косовскому, ибо он мало верил в организованность и боеспособность полиции.
     Разговор был короткий и продолжался не более десяти минут, по истечении которых звякнули шпорами каблуки и от крыльца губернаторского дома торопливо умчались санки с рысаками пристава - направо и тени двух всадников - налево.
     А с рассветом, застегивая кобуру револьвера и пробуя напоследок эфес шашки, хорунжий Астраханкин встал и, прежде чем подойти к лошади, задержался на минуту, вынул из бокового кармана карточку молоденькой белокурой девочки в пелеринке Петербургского института благородных девиц, вздохнул и положил ее обратно в карман.
     Это было как раз в ту самую минуту, когда на тон стороне черный человек бросил последнее бревно на баррикаду и сказал громко:
     - Кончено, ребята! Ну, теперь пусть идут.....

Гайдар Аркадий Петрович   
«Жизнь ни во что»