Он отличался необычайной привлекательностью и элегантностью, и как всякий неаполитанец, был религиозен и питал пристрастие к амулетам. На мизинце правой руки он носил три золотых кольца, а на каждом из колец было по три крупных бриллианта.
     Равини остановился, и с улыбкой одобрения ждал, пока она подойдет поближе. Он любил такого рода девушек: стройных, носящих простые платья, дорогие чулки и скромные маленькие шляпки. Он помахал своей шляпой. Камни счастья чудесно засверкали на его руке.
     -- О! -- сказала Маргарита Бельман, и даже остановилась,
     -- Добрый вечер, мисс Бельман. Какое счастье, что я снова вас встретил.
     Когда Маргарита, прошла мимо, Равини догнал ее, и пошел рядом с ней.
     -- Я хотел бы... у меня здесь авто: я хотел бы подвезти вас домой,-- начал он болтать.-- У меня новый двадцатисильный "Ройс" -- прелестный экипажик. Я мало им пользуюсь, предпочитаю бегать пешком с Халф-Мун-стрит.
     -- Вы идете на Халф-Мун-стрит? -- быстро спросила она.
     Но Георг был опытный человек.
     -- Ваша дорога -- моя дорога. Она остановилась.
     -- Как вас зовут? -- спросила она.
     -- Смит, Андертон Смит,-- отвечал он без запинки.-- А зачем вам это?
     -- Я хочу рассказать это ближайшему полицейскому, которого мы встретим,-- сказала она.
     Но мистер Равини, знакомый с подобными угрозами, только улыбнулся.
     -- Не будьте смешной, милая девочка,-- сказал он.-- Я не делаю ничего дурного. Да, и кроме того, я просто скажу, что мы добрые старые друзья, и вы заставляете меня идти с вами.
     -- Пожалуйста, оставьте меня в покое.
     -- Какая вы глупенькая! -- начал он снова.-- Я оказываю вам только самые обыкновенные знаки внимания...
     Какая-то рука схватила его за плечо и медленно повернула. И это -- при ярком свете вокзальных огней, на глазах двоих из его охраны! Глаза мистера Равини угрожающе засверкали.
     Но напавший на него человек выглядел очень безобидно. Его стройную фигуру облегал наглухо застегнутый сюртук, на голове была высокая фетровая шляпа, на довольно большом носу криво сидело простое стальное пенсне. Соломенного цвета бакенбарды украшали его щеки, а на руке висел самый обыкновенный дождевой зонтик. Но на эти подробности Георг не обратил никакого внимания; он слишком хорошо был знаком с мистером Ридером, детективом государственной прокуратуры... Из глаз исчез воинственный пыл.

Страницы: (63) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
   Под редакцией Майского вышло 7 номеров "Звезды": 6 - в 1924 и 1 - в 1925 году. (См.: "Семь номеров" в кн.: И. Майский. "Б. Шоу и другие. (Воспоминания)". М., 1967, с.162-200).
   Программное стихотворение "Дом поэта", которое Волошин напишет в 1926 году, - вновь прозвучит как свидетельство жизненности и судьбоносности пушкинской, "либеральной" традиции в русской литературе:
   
   ...Усобица, и голод и война,
   Крестя мечом и пламенем народы,
   Весь древний Ужас подняла со дна.
   В те дни мой дом, слепой и запустелый,
   Хранил права убежища, как храм,
   И растворялся только беглецам,
   Скрывавшимся от петли и расстрела.
   И красный вождь, и белый офицер,
   Фанатики непримиримых вер,
   Искали здесь, под кровлею поэта,
   Убежища, защиты и совета.
   Я ж делал все, чтоб братьям помешать
   Себя губить, друг друга истреблять...
   
   В апреле 1925 года Майский был назначен советником полпредства в Англии и вскоре после этого уехал в Лондон.
   Подборка стихотворений Волошина, находившаяся в "редакционном портфеле" у Майского, в "Звезде" опубликована не была.
    * * *

    20 ноября 1923

Коктебель

    Дорогой Иван Михайлович,

   Вы мне прислали эту драматическую поэму Склярского1 с просьбой оценить ее и этим надолго замкнули мои уста. А кто же его знает, талантлив ли он? Это легче определить по линиям рук, чем из художественного произведения. Все считают необходимым писать художественные произведения так, чтобы они были "похожи на хорошие". Это делает их невыносимо скучными. "Вершины" многословны до безумия и не вылезают из общих мест. Их перепечатывать я бы не стал. А автор, когда ему станет необходимо написать что-нибудь свое и не будет ни времени, ни места, может оказаться талантливым...

Волошин Максимилиан Александрович   
«Письмо И. М. Майскому»