нстанции, - и чудо, сотворенноеиконой Агнесы: священник, отец Павлин, мучимый плотскими страстями, посовету папы подает иконе кольцо с изумрудом, а та протянула палец, взяла..
.. отпустили пораньше. -- Хот... Язви тя!.. -- Отец был рад сыну, рад был видеть его. Тольконе знал, что делать, -- А Борозя-то живой ишо, -- сказал...
И я молю Господа помочь мне преодолетьсопротивление отца; и для того, чтобы моя страстная мольба была услышана, япишу..
Эдгар Уоллес (Edgar Walles) (1875 год - 1932 год) - один из самых популярных писателей начала двадцатого века.
Родился в Гринвиче, в актерской семье. Бросив школу в 12 лет, он до 18 переходил с одной работы на другую, после чего поступил на службу в армию. В 1896 году Эдгар уехал в Южную Африку, где служил в медицинских частях. Здесь, под влиянием друзей-писателей Реверенда и Мэрион Кальдекотт, он начал писать стихи...
... И тогда он влечет нас уже неотразимо до такой
степени, что мы уже отказываемся понимать, почему другой человек одаряет
такой же неотразимостью другую группу объектов, к которой его влечет с той
же силой и порывистостью желаний. Кто с самого начала в этом не убедится,
пусть лучше помолчит, когда речь зайдет о половом вопросе. Если вопрос
заранее возникает в форме ответа, можно прямо сказать, что его и не ставили.
И думается мне, причина мистического обожания кроется в том, что чары
божества (именуемые у мистиков атрибутами), по самому своему существу
требующие поклонения ему, в действительности являются проекцией их
собственного рвения.
Читаю "High wind"* Ричарда Хьюза. Странная книга: будь я в состоянии
крепче связать ее с личностью автора и понять, чем вызвана потребность ее
написать, она несомненно привела бы меня в восторг. А вдруг это только игра,
необыкновенно ловко задуманная, в которой автор остается победителем,
однако, не завоевав моего сердца. Всякая книга занимает меня лишь в том
случае, если я в самом деле почувствую, что она родилась из настоятельной
потребности, и если эта потребность разбудит во мне ответное эхо. Теперь
многие авторы пишут неплохие книги, но они с тем же успехом могли бы
написать и другие. Я не ощущаю незримой связи между ними и их творениями, да
и сами они меня нисколько не интересуют; они навсегда останутся
литераторами, они прислушиваются не к своему демону (у них его и нет), а к
вкусам публики. Они приноравливаются к тому, что есть, и это их ничуть не
стесняет, -- ведь они не чувствуют, что стесняют других.
_______________
* "Крепкий ветер". (Прим. перев.) _______________
1930 год.
Я верю, что их мир -- мир воображаемый, но иначе, чем лучшим,
представить себе не могу...
